На все это Потап отвечал сердитым взглядом и забирался на передок почти с ногами. Барин между тем переносил свое внимание на другие предметы...
Вдруг вовсе лишнее; близкое повторение слова в тебе портит стихи, а не усиливает. Сказавши: он жив в т..
Но сейчас Вы не можете ничего понять. Темнота не позволяет установить, хорош ли этот лес ("Э-эх!") или плох ("Э-эх!"). Но я-то знаю, что лес, где мы находимся, плох и что лес, куда мы сейчас войдем, хорош...
Перевод В.Стенича ------------------------------------------------------------------------- Текст: Шервуд Андерсон. Рассказы. М: ГИХЛ, 1959. Стр. 422-434. Электронная версия: В.Есаулов, yes22vg@yandex.ru, октябрь 2003 г. --------------------------------------------------------------------------
I
Она была старухой и жила на ферме, неподалеку от нашего городка. Любой обитатель провинциального городка сотни раз встречал подобных старух, но никто ничего о них не знает. Приезжает такая старуха в город в повозке, запряженной тощей клячей, либо приходит пешком с корзиной. Может, у нее ест две-три курицы, и она продает яйца. Они у нее в корзине, и она относит их в бакалейную лавку. Там она их продает. Получает она за них кусок солонины и немного бобов, а то еще фунт или два сахара и муки. Потом она идет к мяснику и просит мяса для собак. Она может истратить десять - пятнадцать центов, но уж за свои деньги требует товару сполна. В прежнее время -мясники даром отдавали печенку всякому, кому не лень было унести ее из лавки. У нас дома всегда бывала печенка. Как-то раз один из моих братьев раздобыл на городской скотобойне около ярмарочной площади целую коровью печенку. Мы ели ее столько, что она уже в горло не лезла. Она нам ни гроша не стоила. С тех пор я и думать не могу о печенке. Старуха получала печенку и суповую кость. В гости ходить ей было некуда, и, добыв то, что ей было нужно, она отправлялась домой. Груз был довольно тяжелым для старого человека. Подвезти ее никому не приходила в голову. Едут себе люди по дороге и на таких старух даже внимания не обращают. Когда я был маленьким, такая старуха, скрюченная ревматизмом, все лето и осень ходила мимо нашего дома по пути в город. А потом возвращалась домой с тяжелым мешком на спине. Два-три огромных тощих пса бежали за ней по пятам. Ничего замечательного в этой старухе не было. Одна из многих никому не известных безымянных старух, но мне она почему-то запомнилась. Вот и теперь, через столько лет, я неожиданно вспомнил ее я все, что с ней случилось. Это целая история. Звали ее миссис Граймз, - и жила она с мужем и сыном в некрашеном домишке на берегу ручья, в четырех милях от города. Муж ее и сын были отпетые негодяи. Сыну шел всего-навсего двадцать второй год, а он уже успел отбыть тюремное заключение. Поговаривали, что муж старухи - конокрад и продает угнанных лошадей в соседнем округе. Бывало, пропадет чья-нибудь лошадь, и он тоже на время исчезает. Никто еще не накрыл его с поличным, Как-то раз я слонялся у конного двора Тона Уайтхеда и видел, как Граймз пришел и сел на скамейку у входа. Там было еще два-три человека, но никто не заговорил с ним. Он немного посидел, потом встал и ушел. Уходя, он обернулся и в упор поглядел на оставшихся. В его главах был вызов. «Ну что ж, я хотел поговорить с вами по-хорошему, а вы не захотели! И так всякий раз, когда бы я ни приходил в город.
