— Над морем воссияй . Слышал он этот вздор, и не раз. Впервые еще в Пассейике. Как поразительно он переменился с тех пор! Ему казалось, что верхняя его половина уходит в звездную тверд..
Но с годами и к тем, и к другим, и к третьим как-топривыкаешь. Книгами я более чем обеспечен...
Слышишь, Мариетт? Женщины тихо и ласково смеются. - Ты слышишь, Мариетт? Мариетт отвечает: - Слышу...
Теперь он уже работал как взрослый, Уил с отцом, стоя на своих стремянках, старательно закрепляли куски обоев сначала под самым потолком, а потом все ниже". - Ну, как оно там сошлось внизу? - сухо спрашивал отец. - Все в порядке, пошли дальше! - отвечал Уил. Когда весь кусок был наклеен, подбегал Фред и разглаживал нижний край деревянным валиком. Как им завидовали те, другие ребята! Долгонько им придется ждать, покуда они окончат школу и займутся мужской работой, как Фред. А как приятно было возвращаться вечерами домой! Уил и Фред получили белые комбинезоны, которые теперь были уже перепачканы высохшим клейстером- и краской. Оба мальчика выглядели совсем как заправские маляры. Они не переодевались и прямо поверх рабочей одежды надевали пальто. Руки их была тоже облеплены клейстером. На Мейн-стрит горели фонари. По временам кое-кто из прохожих окликал Тома Эплтона. В городе его звали просто «Тони». «Привет, Тони!» - кричал ему какой-нибудь лавочник. Уил огорчался, что у отца так мало чувства собственного достоинства. Том слишком уж развязно себя держал, а подрастающие мальчики не очень-то любят, чтобы отцы их ребячились. Том Эплтон играл на корнете в бидуэлском духовом оркестре. Играл он неважно, а когда ему приходилось исполнять что-нибудь соло, то он и вовсе сбивался. Но музыканты, его любили и никогда не смеялись над его промахами. К тому же он так важно рассуждал о музыке и о том, как надо складывать губы, для игры на корнете, что мог кому угодно показаться знатоком своего дела. - Он человек с понятием, уверяю вас. Том Эплтон много чего знает. Он - малый смышленый, - говорили друг другу музыканты. Но это же черт знает что такое! Надо хоть когда-нибудь человеку остепениться. Давно ли жену похоронил. Мог бы, кажется, сейчас вести себя на улице поприличнее! Том, Эплтон всегда как-то особенно подмигивал встречным, будто говоря: «Теперь вот детишки со мной, и, конечно, надо помалкивать. А ведь здорово мы с тобой покутили на той неделе! Держи язык за зубами, дружище! Смотри, не вздумай проговориться! Мы тут еще как-нибудь с тобой выберем денек и отведем душу!» Уила все это немного раздражало, но он сам не знал, почему. Дойдя до мясной лавки Джека Мэна, отец вдруг заявлял: - Идите, ребята, домой, а Кэт скажите, что я за мясом пошел. Я сию минуту приду. Он и на самом деле покупал кусок мяса, а потом шел в кабачок Элфа Гайгера и выпивал там изрядную порцию виски. Теперь дома некому попрекать его, что от него разит спиртом. Жена, правда, никогда его особенно не ругала, но все-таки раз ты женат, так и живи по-женатому. - Эй, Билдед Смит, здравствуй! Как твоя нога? Идем, тяпнем по маленькой. Слыхал ты наш оркестр, когда мы прошлый раз на Мейнстрит играли? И здорово же у нас последний номер получился. Тарки Уайт так исполнял соло на тромбоне, что все прямо диву дались. Уил и Фред к этому времени уже свернули с Мейн-стрит; Уил вытащил из кармана пальто маленькую изогнутую трубку и закурил ее.
