Перевод А.Шадрина ------------------------------------------------------------------------- Текст: Шервуд Андерсон. Рассказы. М: ГИХЛ, 1959. Стр. 373-401. Электронная версия: В.Есаулов, yes22vg@yandex.ru, октябрь 2003 г. -------------------------------------------------------------------------
Для семьи Уила год выдался тяжелый, Эплтоны жили тогда где-то на окраине Бидуэла; отец был маляром. В начале февраля, когда глубокий снег лежал еще на улицах и дули резкие, холодные ветры, скоропостижно умерла мать. Уилу было тогда семнадцать лет, но выглядел он старше. Мать умерла непонятно; нелепо; так в солнечный летний день погибает раздавленная кем-то спросонок муха. Недавно еще, в такой же вот февральский мороз, развесив на заднем дворе белье, она зашла на кухню и отогревала над плитой длинные, испещренные синими жилками, руки. Потом она улыбнулась детям своей едва заметной, как будто даже застенчивой улыбкой. Такой она была всегда, именно такой помнили ее дети, все трое, а неделю спустя она, холодная, лежала в гробу в комнате, про которую неопределенно говорили «там». А когда наступило лето и семья понемногу начала привыкать к изменившейся жизни, стряслась другая беда. До этого происшествия все думали, что маляр Том Эплтон обеспечен выгодной работой. В этом году оба его сына, Фред и Уил, должны были ему помогать. Фреду, правда, было всего только пятнадцать лет, но он легко и быстро осваивался с любым делом. Например, когда надо было оклеивать стены, он ловко намазывал клейстером обои. Отец только изредка давал ему кое-какие отрывистые указания. Том Эплтон соскакивал со стремянки и кидался к длинной доске, на которой был разостлан кусок обоев. Ему нравилось, что у него теперь два помощника. Чувствуется, знаете ли, что ты что-то возглавляешь, кем-то руководишь. Он вырывал кисть с клейстером из рук Фреда. «Не жалей клейстера, покрой еще вот здесь, да поровнее. Так вот, смотри! Края намазывай хорошенько!» Оклеивать обоями комнаты в марте и в апреле было тепло, и легко, и приятно. Когда на улице бывало холодно или шел дождь, в новых домах, где они работали, топились печи. В уже заселенных квартирах им освобождали комнаты, расстилали на полу газеты поверх ковров и накрывали простынями оставшуюся в комнате мебель. И какой бы ни шел дождь или снег - внутри было всегда тепло и уютно. Временами Эплтонам казалось, что смерть матери теснее сблизила их друг с другом. Уил и Фред чувствовали это оба; Уил, может быть, даже сильнее. Семье стало труднее сводить концы с концами. Похороны обошлись дорого, и теперь Фреду надо было бросать школу; Фред был этому даже рад. Иногда им случалось работать в домах, где были дети; ребятишки, вернувшись под вечер из школы, заглядывали в комнату, где Фред намазывал клейстером куски обоев. Он громко шлепал по бумаге кистью и не удостаивал своих зрителей даже взглядом. «Что мне с вами говорить, вы ведь еще маленькие!» - думал он.
... Иначе в них бы, при всей бесчувственной карикатурности целого, вырывался острый порыв. Но здесь было видно просто тупоумие, бессильная, дряхлая бездарность, которая самоуправно стала в ряды искусств, тогда как ей место было среди низких ремесл, бездарность, которая была верна, однако ж, своему призванию и внесла в самое искусство свое ремесло. Те же краски, та же манера, та же набившаяся, приобыкшая рука, принадлежавшая скорее грубо сделанному автомату, нежели человеку!.. Долго стоял он пред этими грязными картинами, уже наконец не думая вовсе о них, а между тем хозяин лавки, серенький человечек во фризовой шинели, с бородой, не бритой с самого воскресенья, толковал ему уже давно, торговался и условливался в цене, еще не узнав, что ему понравилось и что нужно. - Вот за этих мужичков и за ландшафтик возьму беленькую. Живопись-то какая! Просто глаз прошибет; только что получены с биржи; еще лак не высох. Или вот зима, возьмите зиму! Пятнадцать рублей! Одна рамка чего стоит. Вон она какая зима! - Тут купец дал легкого щелчка в полотно, вероятно чтобы показать всю добро'ту зимы. - Прикажете связать их вместе и снести за вами? Где изволите жить? Эй, малый, подай веревочку. - Постой, брат, не так скоро, - сказал очнувшийся художник, видя, что уж проворный купец принялся не в шутку их связывать вместе. Ему сделалось несколько совестно не взять ничего, застоявшись так долго в лавке, и он сказал: - А вот постой, я посмотрю, нет ли для меня чего- нибудь здесь, - и, наклонившись, стал доставать с полу наваленные громоздко, истертые, запыленные старые малеванья, не пользовавшиеся, как видно, никаким почетом. Тут были старинные фамильные портреты, которых потомков, может быть, и на свете нельзя было отыскать, совершенно неизвестные изображения с прорванным холстом, рамки, лишенные позолоты, - словом, всякий ветхий сор. Но художник принялся рассматривать, думая втайне: "Авось что-нибудь и отыщется". Он слышал не раз рассказы о том, как иногда у лубочных продавцов были отыскиваемы в сору картины великих мастеров...
