... Когда пиво было выпито и
заказали еще, толстый Ползиков сурово поглядел на Семена Васильевича и с
упреком сказал:
- Почему мы с вами, господин Котельников, до сих пор на "вы"? Кажется,
в одном ведь отделении лямку трем. Нужно брудершафт выпить, если вы
порядочный человек.
- Извольте. Я с большим удовольствием,- согласился Семен Васильевич.
Он то сиял от восторга, что его наконец-то увидели и оценили, то боялся
почему-то, что его побьют, и на всякий случай держал руку у груди, чтобы
загородить, в случае нужды, лицо и прическу. После Ползикова он выпил на
брудершафт с Троицким и Новоселовым и остальными, и так крепко целовался,
что губы его распухли. Антон Иванович пить брудершафта не стал, но
приветливо заявил:
- Когда будете в наших краях, захаживайте. Хоть вы и любите
негритянок, но у меня дочери. Им будет интересно поглядеть на вас. Так вы
это серьезно?
Семен Васильевич поклонился, и хотя немного покачивался от пива, но
все заметили, что и манеры у него хорошие. По уходе Антона Ивановича еще
пили, а потом шумно, всей компанией, шли по Невскому и ни перед кем не
сторонились, а сами заставляли всех сторониться. Семен Васильевич шел
посредине под руку с Троицким и мрачным Ползиковым и объяснял:
- Нет, брат Костя, ты этого не понимаешь. В негритянках есть нечто
особенное, так сказать, экзотическое.
- И понимать не хочу,- говорил Ползиков,- черная и черная, и больше
ничего.
- Нет, брат Костя, для этого нужен вкус. Негритянки, они, брат...- До
этого дня Семен Васильевич ни разу не думал о негритянках и не мог более
точно пояснить, что в них хорошего, и повторил:- Они, брат, пламенные.
- Ну чего ты споришь, Костя!- сердито говорил Троицкий, спотыкаясь и
шлепая большой, обмененной калошей.- Удивительный ты спорщик, все не по
тебе. Значит, он знает, почему любит. Валяй, Сеня, люби, не слушай дураков.
Ты у нас молодец, мы возьмем вот сейчас да скандал устроим...
|
