(13.IX. 1876, Камден, Огайо - 8.III. 1941, Кристобаль, Зона Панамского канала) - прозаик, публицист. Третий из семи детей выходца с Юга, в поисках случайной работы переезжавшего с семьей из одного среднезападного городка в другой. В 1898 г. Андерсон добровольцем отправился на испано-американскую войну, затем служил в Чикаго рекламным агентом, некоторое время проучился в Виттенбергском колледже в Спрингфилде. В 1906-1912 гг. - владелец фирмы красок в Элирии (Огайо). В 1912 г., пережив нервную депрессию, покинул семью, поселился в Чикаго, где начал печататься в журналах ("Литтл ревью") и познакомился с К. Сэндбергом, Ф. Деллом, Б. Хектом. Вплоть до 1922 г. параллельно с творчеством занимался сочинением рекламных текстов. В 1921 г. побывал во Франции, сблизился с Г. Стайн. В 1922-1923 гг. жил в Новом Орлеане, где познакомился с У. Фолкнером, которому помог опубликовать первый роман - "Солдатская награда", В начале 1930-х гг. принимал активное участие в общественной жизни: направил письмо президенту Г. Гуверу с протестом против расправы над "маршем ветеранов" на Вашингтон, входил в состав писательской комиссии, расследовавшей бедственное положение шахтеров в Кентукки, был делегатом американских писателей на Амстердамском антивоенном конгрессе. Мировоззренческую позицию Андерсона определил характерный для начала века интерес к позитивизму и идеям либерального реформизма (Г. Спенсер, Г. Джордж, популизм). В эстетическом плане был солидарен с Г. Л. Менкеном, В. В. Бруксом, отстаивая "прорыв" литературы к новейшей действительности (эссе "В защиту незрелости", 1917). Андерсон - один из первых американских прозаиков XX в., вслед за Г. Адамсом осознавший изжитость значительного историко-культурного отрезка американской жизни и трагически осмысливший свое промежуточное положение на рубеже двух несходных эпох: как писатель и стихийный эстетик он слишком далеко ушел от одной, но вместе с тем связан с патриархальным прошлым своими корнями. В центре многих произведений Андерсона - переживание исторического и психологического сдвига, на фоне которого персонаж ("маленький человек" или художник) неотвратимо стоит перед проблемой возрастного или идейного роста, приводящего к необратимым последствиям. Этим определено внимание писателя к трем сквозным темам: влияние индустриализации и социального отчуждения на человеческую психику; бессознательное в человеческих отношениях; возможности фабричного коллективизма. В прозе Андерсона следует выделить несколько основных циклов: новеллистический, преимущественно и принесший ему славу, - сборники "Уайнсбург, Огайо" (Winesburg, Ohio, 1919), "Триумф яйца" (The Triumph of the Egg, 1921), "Кони и люди" (Horses and Men, 1923), "Смерть в лесу" (Death in the Woods, 1933); романы о последствиях индустриализации - "Марширующие люди" (Marching Men, 1917), "Белый бедняк" (Poor White, 1920), "По ту сторону желания" (Beyond Desire, 1932); романы о взаимоотношении полов - "Много браков" (Many Marriages, 1923), "Темный смех" (Dark Laughter, 1925); автобиографическая проза- "История рассказчика" (A Story-Teller's Story, 1924), "Тар" (Таr, 1926), "Мемуары" (Sherwood Anderson's Memoirs, 1942); публицистика-книга "Америка в замешательстве" (Puzzled America, 1935). Ранние романы Андерсона - "романы идей" (часто с провинциальным философом-резонером): о гибельности делового успеха, приводящего к разрыву с почвой, обнажающего явную неоправданность жертв во имя материального успеха; о конфликте между безличностью фабричного производства и органической целостностью аграрно-патриархальных отношений (на материале жизни захолустного городка, в быт которого вторглось индустриальное начало); о социальной психологии пролетарского движения, экзальтации группового порыва, выдвигающего лидера, способного стать диктатором ("Марширующие люди"). В романах 20-х гг., принесших автору известность у широкого читателя, заметно влияние 3. Фрейда и Д. Г. Лоуренса, в них, по сравнению с его предыдущими вещами, усилен элемент занимательности. В их центре либо мотив неприятия "пуританской любви" ("Много браков"), либо, как в "Темном смехе", тема эмансипированного художника, не чувствующего себя самим собой ни в стихии любви, ни в богемной обстановке, но и не способного вернуться к прежнему налаженному существованию. Современники почувствовали слабость "Темного смеха" - Э. Хемингуэй, в частности, написал на него повесть-пародию "Вешние воды" (1926). Андерсон, впрочем, и сам себя считал в большей степени рассказчиком, чем романистом. Ему по-своему близки И. С. Тургенев, Г. де Мопассан, М. Твен. Вместе с тем Андерсон резко выступал против "хорошо сделанной новеллы" в духе О. Генри с сюрпризной концовкой. Главное для него в малой прозе-глубинное настроение, при котором "в один день зарождается сотня новых рассказов", когда будничная действительность становится сама по себе художественным произведением. Центральное место в новеллистике Андерсона занимает книга рассказов "Уайнсбург, Огайо", ставшая для межвоенного поколения прозаиков (Хемингуэя, Фолкнера, Т. Вулфа, Э. Колдуэлла, Дж. Фаррелла, Дж. Стейнбека) своего рода эстетическим откровением. На первый взгляд это была серия лаконичных, по-особому фактурных натуралистических портретов-зарисовок: доктор, учительница, телеграфист, священник и т.д., жители городка в 1800 человек. Реально же - трагикомическое истолкование повседневной жизни, где поэзия, тайная красота и трагедия, безобразие неразъединимы, делают простое существование полным напряженного подтекста, символического смысла. Сквозным в книге является образ гротеска (вступление к "Уайнсбургу" называется "Книга гротесков") - некой фатально искаженной, загнанной в "скорлупу", но импульсивно рвущейся наружу красоты. Автору чужда натуралистичность в описании душевных аномалий, хотя в каждом из жителей городка и заключено нечто не укладывающееся в понятие "норма". Люди-гротески Андерсона - это и проявление социального отчуждения, обусловленное незащищенностью хрупкой человеческой психики от грубых вторжений жестокого внешнего мира, и вместе с тем внутренняя содержательность, оригинальность, со стороны воспринимающиеся патологией, карикатурой. Главное же здесь - это утрата родства души с окружающим миром, с физической простотой бытия, сказывающаяся в роковом неумении "говорить", общаться с другими не утилитарно, а душевно. Закономерно, что в книге четко очерчена фигура молодого репортера Джорджа Уилларда, которому каждый из горожан стремится доверить что-то сокровенное. Личностное и творческое взросление Уилларда намечает стержень книги как "романа воспитания", "романа в новеллах". В использовании монтажа - прозаического контрапункта, решавшего задачу создания одновременно и эпической, и индивидуализированной картины Америки, - Андерсон предвосхитил поэтику новеллистических циклов Фолкнера и Дж. Стейнбека. Еще более значим эстетический урок андерсоновской прозы. Причудливо синтезировав (Ф. С. Фицджеральд назвал этот синтез "трансцендентальным натурализмом") изощренную технику и натуралистическую тематику, "поэзию и прозу", Андерсон предложил богатые возможности для обновления языка американской прозы за счет символизации конкретного, будничного, сиюминутного, что было творчески воспринято многими, например Хемингуэем. В СССР издается с 1922 г.
В. Толмачев
Источник: Писатели США. Краткие творческие биографии. М.: Радуга, 1990.
Тем временем:
... Казалось бы справедливым, чтоб и на этом вечере, как на празднике Ломоносова, все присутствующие в городе литераторы столпились единодушно, забыв разность литературных эпох, направлений и оттенков, около увенчанного бюста юбиляра, начиная с ветеранов литературы с ближайшим сподвижником и другом Карамзина, князем Вяземским во главе, с Ф. Н. Глинкою, И. И. Лажечниковым, Н. И. Гречем, Тютчевым, нашими известными историками, журналистами и прочими писателями и кончая недавно выступившими на литературное поприще. Желательно было бы также слышать с эстрады чтение из сочинений Карамзина устами его сына, который не отказался почтить участием своего знаменитого имени память Ломоносова. Может быть, к этому литературному торжеству, так же как на ломоносовском юбилее, присоединилась бы музыка: ни в стихах по этому случаю, ни в переложении их на музыку, ни в исполнении препятствия, вероятно, не встретилось бы. Дворянское собрание, конечно, опять гостеприимно открыло бы залы своего дома, смело можно сказать, бесчисленным гостям, которым дорого имя Карамзина. Но, может быть, распорядители карамзинского юбилея, пока мы пишем эти строки, уже нашли способ ознаменовать предполагаемый вечер чем-нибудь выходящим из ряда обыкновенных литературных вечеров. В добрый час! На все сказанное здесь могут возразить, что для приготовлений к празднику в память Ломоносова было больше времени, а именно целая зима, когда вся литература и общество были в сборе и была возможность подготовиться исподволь, а до карамзинского торжества остается неделя с небольшим. На это можно заметить, что вечер с участием, по возможности, большого числа наличных писателей и не потребовал бы таких приготовлений, как литературно-музыкальное торжество с банкетом в огромных размерах, данным в память Ломоносова...
